Аянами не нужно вправлять мозги, ей не нужна помощь психиатра — ей нужны якоря. То, что держало бы её в этом мире, ради чего она смогла бы здесь жить, а не просто существовать без цели и желания. Чтобы она не захотела когда-нибудь провести Третий Удар, чтобы человек в ней победил Ангела…

В чьей это власти? Я не знаю. Мой отец может приказать ей умереть, но не сможет приказать жить — это вне его власти. Да и не решаются эти дела с помощью власти. Чтобы удержать Рей в этом мире, я плету тонкие нити из самого себя, отдавая частички себя. Словно терпеливый паук, плетущий сеть, где нити — это часть меня.

Но сдержу ли я Рей в своей сети? Не знаю, возможно, что нет, но я просто обязан попробовать. Пускай уж лучше я буду сожалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал…

Пускай, Аянами, у тебя будет, за что жить и за что умирать. Именно в этом наше отличие от бездушных механизмов…

Если так нужно, я стану твоим проводником в этом чужом для меня мире. Ты уже сделала свой первый шаг на этом пути, ты уже на пороге целой вселенной…

Добро пожаловать в настоящую жизнь, Аянами Рей.

Устало опрокинулся на кровать, заложив руки под голову, и уже было собрался действительно отдохнуть, как в дверь моей палаты опять постучались.

— Да что же это за день открытых дверей-то сегодня?.. — во мне проснулось уже даже какое-то возмущение. — Да! Войдите!

А вот этих людей я не то что меньше всего думал здесь увидеть… Вообще о таком варианте даже и не думал.

В палату вошли трое мужчин в форме российской армии под белыми больничными халатами. Двое совсем ещё молодых парней, одним из которых к моему полному изумлению оказался тот самый старлейтенант (Артём, что ли?..), чьи бойцы первыми прибыли к месту приземления контактной капсулы. В руках он держал какой-то объёмистый бумажный пакет. Второй — крупный круглолицый парень со спокойным взглядом мутно-голубых глаз. А посредине стоял невысокий плотный военный лет сорока, с цепким и пристальным взглядом.