Я повзрослел, пускай чуточку, но повзрослел. А Тодзи и Айде это ещё предстояло, и я бы очень не хотел, чтобы с ними что-то случилось. Да, я не мог бы назвать их такими друзьями, которым можно доверять все свои тайны или страхи, но других-то у меня и не было. Кто ещё? Рей и Мисато, пожалуй — их я тоже уже мог с полным основанием назвать своими друзьями, а может быть даже и семьёй. И, как и всегда, никому я не мог открыться до конца. Как и всегда, никто не знал всего меня… Да и знал ли я сам себя до конца когда-нибудь?..

Но одно я знаю точно — так, как сделали Айда и Тодзи, делать нельзя. Риск без причины, безрассудство, дебилизм — слов много, смысл один и тот же. Они совершили явную глупость, сунувшись туда, где могли бы спокойно обойтись без них. Солдаты ООН пошли в бой, потому что это было их работой. Я пошёл в бой, потому что это тоже было моей работой — тяжёлой, сложной и грязной, но необходимой.

Судзухара и Кенске виновато понурились, действительно почуяв за собой вину — Тодзи покраснел, Айда снял очки и начал их нервно протирать краем рубашки.

— Оболтусы, ох, оболтусы… — проворчал я, покачав головой. — Ну, а если бы вы действительно погибли по моей вине? Я же себе этого никогда не простил бы…

— Блин!.. — с чувством произнёс Судзухара. Айда просто промолчал.

— И как вас ещё только сюда пропустили-то, а? — задал, в общем-то, риторический вопрос я, но на него совершенно неожиданно пришёл ответ.

— Я вообще-то к сестре приходил — она чуть дальше тебя по коридору лежит, а Кенске просто за компанию пошёл, — произнёс Тодзи. — А тут Мисато взад-вперёд ходила около твоей палаты, постоянно заглядывала в дверь… Ну, мы и спросили чё, кого, а тут ты оказывается лежишь… Мы же даже не знали, что тебя ранило… Извини.

— А осознали, за что извиняетесь? — начал выпытывать я.

— За то, что нарывались, — грустно вздохнул Айда.